Кейсы · Анонимные

Coaching-кейс: позиция CEO укрепилась — на совете директоров в фармацевтике

2026-06-27

Совет директоров — особая переговорная среда. Формально CEO подотчётен совету, но фактически именно он управляет информационным потоком, повесткой и темпом. Когда эта асимметрия нарушается — когда совет начинает диктовать операционные решения, а не задавать стратегические рамки, — CEO оказывается в ловушке: он отвечает за результат, но не контролирует ресурсы и приоритеты. Этот кейс — о том, как CEO фармацевтической компании среднего размера вышел из именно такой ловушки. Не через конфронтацию и не через капитуляцию, а через переговорную подготовку, которая изменила расстановку сил ещё до начала заседания. Все детали анонимизированы. Кейс отражает типичную динамику, характерную для фармацевтического сектора с иностранным или институциональным участием в капитале.

Контекст: что происходило до коучинга

Компания — российский производитель дженериков с выручкой около 4 млрд рублей в год. В капитале — два крупных акционера: отечественный фонд прямых инвестиций (контрольный пакет) и стратегический партнёр из Восточной Европы (блокирующий пакет). CEO был назначен три года назад, пришёл из операционного менеджмента крупного дистрибьютора. К моменту обращения в The Dialogues ситуация выглядела так: совет директоров планировал внеочередное заседание, на котором предполагалось обсудить «стратегическую переориентацию» — фактически смену приоритетов в продуктовом портфеле. Один из акционеров настаивал на сворачивании двух направлений и перераспределении бюджета в пользу нового проекта, который CEO считал преждевременным. Второй акционер занимал выжидательную позицию. CEO понимал: если он придёт на заседание с привычной логикой «я объясню цифры — они согласятся», он проиграет. Инициативный акционер уже провёл несколько двусторонних встреч с членами совета. Повестка была сформирована не в пользу CEO. Времени оставалось около трёх недель.

Что показала диагностика переговорной позиции

Первый шаг в работе с CEO — не подготовка аргументов, а картирование переговорной ситуации. Это означает: кто реальные стороны, каковы их интересы (не декларируемые позиции), какова BATNA каждой из сторон, где находится зона возможного соглашения. Диагностика выявила несколько ключевых фактов, которые CEO до этого не формулировал явно. Первое. Инициативный акционер хотел не просто сменить продуктовый приоритет. Его реальный интерес — продемонстрировать своему LP-комитету активное управление портфельной компанией. Новый проект был для него «историей роста», которую удобно показывать инвесторам. Это означало: его позиция была отчасти публичной, а не только операционной. Второе. Второй акционер (восточноевропейский партнёр) не был нейтральным. Он имел собственный коммерческий интерес в одном из направлений, которое предлагалось свернуть. Его молчание было не согласием, а ожиданием — он хотел понять, как поведёт себя CEO, прежде чем занять позицию. Третье. BATNA CEO была слабее, чем он думал. Он предполагал, что акционеры не рискнут менять CEO в момент, когда компания показывает стабильный рост. Но реальная альтернатива акционеров — назначить операционного директора с более узкими полномочиями — была вполне реализуемой и не требовала формального увольнения. Четвёртое. У CEO была сильная переговорная позиция по одному конкретному параметру: он единственный в совете понимал операционную реализуемость нового проекта. Ни акционеры, ни независимые директора не имели доступа к деталям производственной цепочки и регуляторного цикла. Это была информационная асимметрия в его пользу — но он её не использовал.

Стратегия: три переговорных решения

После диагностики была выстроена стратегия из трёх элементов. Каждый из них решал отдельную задачу. Решение 1: переформатировать вопрос до заседания — Совет директоров — плохое место для дебатов. Если вопрос приходит на заседание в формате «свернуть или не свернуть», CEO уже в защитной позиции. Задача — изменить формулировку вопроса ещё на этапе подготовки повестки. CEO направил председателю совета письмо с предложением скорректировать формулировку пункта повестки: вместо «рассмотрение стратегической переориентации продуктового портфеля» — «рассмотрение критериев приоритизации портфеля на 2026–2027 годы». Разница принципиальная: первая формулировка предполагает готовое решение на утверждение, вторая — дискуссию о методологии. Председатель согласился. Это был первый сдвиг: CEO перестал быть ответчиком и стал соавтором повестки. Решение 2: работа с выжидающим акционером до заседания — Второй акционер ждал сигнала. CEO запросил двустороннюю встречу — не для того, чтобы «перетянуть на свою сторону», а чтобы прояснить его интересы и показать, что они учтены в операционной логике. На встрече CEO не давил и не убеждал. Он задал несколько вопросов о том, как партнёр видит развитие коммерческого направления, которое предлагалось свернуть. Это дало партнёру возможность сформулировать свою позицию — и одновременно показало CEO, где именно находится точка пересечения интересов. Оказалось: партнёр был готов поддержать частичное перераспределение бюджета, но хотел сохранить одно из двух направлений — то, которое давало ему дистрибьюторский доход. CEO зафиксировал это как потенциальный компромисс. Решение 3: подготовить информационный якорь — На заседании CEO планировал использовать информационную асимметрию — но не как аргумент «вы не понимаете», а как структурирующий инструмент. Он подготовил короткий (4 слайда) операционный анализ нового проекта: регуляторный цикл, производственная готовность, реалистичный срок выхода на рынок. Ключевой слайд показывал: при оптимистичном сценарии новый проект даст первую выручку не раньше чем через 28 месяцев. При базовом — через 36. Это не было атакой на идею. Это был якорь: любое обсуждение приоритетов теперь происходило в контексте этих цифр. Параллельно CEO подготовил альтернативный сценарий — «гибридный портфель»: сохранение одного из двух направлений (того, которое интересовало второго акционера) при одновременном запуске нового проекта в ограниченном формате (пилот на одном регионе). Это давало инициативному акционеру «историю роста», второму — сохранение коммерческого интереса, а CEO — операционный контроль.

Как прошло заседание: ход переговоров

Заседание длилось около четырёх часов. Первые полтора часа инициативный акционер излагал свою позицию — развёрнуто, с привлечёнными консультантами, с рыночными данными по новому проекту. CEO слушал, не перебивал, делал пометки. Когда пришло время CEO, он не стал возражать напрямую. Вместо этого он задал вопрос:

— Прежде чем обсуждать, что именно мы меняем в портфеле, предлагаю зафиксировать критерии, по которым мы будем оценивать любое решение. Иначе мы рискуем сравнивать несравнимое. Вы готовы начать с этого? — Логично. Какие критерии вы предлагаете? — Три: срок выхода на выручку, регуляторный риск и влияние на текущий денежный поток. Если мы согласуем веса этих критериев — дальнейшее обсуждение станет предметным. — Хорошо, давайте так.

Это был ключевой момент. Как только совет принял предложенные критерии, CEO развернул операционный анализ. Цифры по срокам нового проекта (28–36 месяцев до первой выручки) легли на стол в контексте согласованных критериев — и уже не воспринимались как возражение, а как данные для оценки. Инициативный акционер попытался оспорить методологию расчёта сроков:

— Эти цифры основаны на консервативных допущениях. Если мы привлечём внешнего партнёра для регуляторного сопровождения, сроки сократятся. — Возможно. Предлагаю зафиксировать это как допущение и посмотреть, как меняется картина при оптимистичном сценарии. Я показал оба варианта — 28 и 36 месяцев. Если у вас есть данные по конкретному партнёру, который сокращает цикл, давайте включим это в анализ. — У нас есть предварительные переговоры с одной компанией. — Отлично. Тогда предлагаю: мы принимаем решение о пилоте нового проекта условно — с триггером пересмотра через 6 месяцев, когда у нас будут конкретные данные по партнёру. Это снижает риск для всех сторон.

Второй акционер вступил в разговор именно в этот момент — и поддержал идею пилота с триггером пересмотра. Это был сигнал: гибридный сценарий, который CEO подготовил заранее, нашёл поддержку. К концу заседания совет принял решение: запустить новый проект в пилотном формате (два региона, ограниченный бюджет), сохранить оба действующих направления на 12 месяцев с промежуточным ревью, через 6 месяцев получить обновлённые данные по регуляторному партнёру и вернуться к вопросу о полноценном запуске.

Что сработало и почему

Разберём механику каждого из трёх решений — не как «правильные ответы», а как переговорные инструменты с конкретной логикой. Переформатирование повестки: зачем это работает — Повестка — это якорь для всего заседания. Кто формулирует вопрос, тот задаёт рамку ответа. «Свернуть или не свернуть» — это бинарный выбор, где CEO автоматически оказывается на стороне «не свернуть», то есть в позиции защиты статус-кво. «Критерии приоритизации» — это методологический вопрос, где CEO может выступать как архитектор процесса, а не как защитник своего решения. По опыту The Dialogues, переформатирование повестки — один из наиболее недооценённых инструментов в корпоративных переговорах. Большинство CEO приходят на совет с готовыми ответами на вопросы, которые им не нравятся, вместо того чтобы изменить сами вопросы. Работа с выжидающей стороной: почему молчание — не нейтралитет — В переговорах с несколькими сторонами выжидающая позиция — это не нейтралитет, это отложенный выбор. Сторона, которая молчит, ждёт сигнала: кто сильнее, кто предложит лучшие условия, кто первым покажет слабость. Если CEO не работает с выжидающей стороной до заседания, он оставляет её инициативному акционеру. Ключевой принцип: встреча с выжидающей стороной — не для убеждения, а для прояснения интересов. Как только интересы прояснены, можно предложить решение, которое их учитывает. Это принципиально отличается от «перетягивания на свою сторону». Информационный якорь: как использовать экспертизу без давления — CEO часто обладает информационным преимуществом перед советом директоров — особенно в технически сложных отраслях, таких как фармацевтика. Ошибка — использовать это преимущество как аргумент («вы не понимаете специфику»). Это создаёт защитную реакцию и воспринимается как высокомерие. Правильная механика: предоставить информацию в формате данных для принятия решения, а не в формате возражения. Слайд с цифрами по срокам не говорил «ваша идея плохая». Он говорил: «вот параметры, с которыми нам придётся работать». Это переводит дискуссию из плоскости «кто прав» в плоскость «что делать с этими данными».

Чего не было в этом кейсе — и почему это важно

Несколько вещей, которые CEO намеренно не делал — и это было частью стратегии. Не было коалиционного лоббирования. CEO не пытался заранее «договориться» с независимыми директорами или создать формальный блок против инициативного акционера. Это было бы воспринято как политическая игра и подорвало бы его позицию как операционного лидера. Не было эмоциональных аргументов. CEO не апеллировал к тому, что «три года строил эти направления» или что «команда потеряет мотивацию». Эмоциональные аргументы в совете директоров работают против говорящего — они сигнализируют о личной заинтересованности, а не о стратегическом мышлении. Не было ультиматума. CEO не давал понять, что уйдёт, если совет примет решение против него. Это была бы слабая позиция: ультиматум без реальной BATNA — блеф, который легко проверить. Не было попытки «победить» инициативного акционера. Цель была не в том, чтобы заблокировать его инициативу, а в том, чтобы изменить условия её реализации. Акционер получил то, что хотел — запуск нового проекта. CEO получил то, что хотел — операционный контроль и сохранение действующих направлений. Это не компромисс в смысле «оба недовольны», а интегративное решение.

Что изменилось после заседания

Через три месяца после заседания CEO сообщил о нескольких изменениях в динамике работы с советом. Во-первых, инициативный акционер начал направлять стратегические инициативы через CEO до их вынесения на совет — а не параллельно. Это изменение в процессе, а не в отношениях: акционер понял, что операционная экспертиза CEO полезна для подготовки его собственных предложений. Во-вторых, второй акционер стал более активным участником предзаседательных консультаций. Встреча, которую CEO провёл до заседания, создала прецедент двусторонней коммуникации, которой раньше не было. В-третьих, сам CEO изменил подход к подготовке к заседаниям. Раньше подготовка означала «собрать данные и объяснить». Теперь — «картировать позиции, прояснить интересы, подготовить несколько сценариев и выбрать точку входа». Пилот нового проекта был запущен в двух регионах. Через 6 месяцев данные по регуляторному партнёру подтвердили реалистичность ускоренного цикла — и совет принял решение о полноценном запуске. Оба действующих направления сохранились.

Уроки: что применимо за пределами фармацевтики

Этот кейс специфичен по контексту, но его переговорная механика воспроизводима в любой ситуации, где CEO работает с советом директоров или акционерами с разными интересами. Урок 1: Повестка — это переговорный актив. Кто формулирует вопрос, тот задаёт рамку ответа. Работа над повесткой до заседания — не административная задача, а стратегическая. Урок 2: Выжидающие стороны требуют активной работы. Молчание в многосторонних переговорах — не нейтралитет. Сторона, которую вы не проработали, достанется тому, кто проработал. Урок 3: Информационная асимметрия — инструмент, а не оружие. Экспертиза CEO ценна не тогда, когда он говорит «вы не понимаете», а когда он предоставляет данные в формате, который помогает совету принять решение. Урок 4: Интегративное решение лучше победы. Цель переговоров с акционерами — не заблокировать их инициативу, а найти структуру, в которой их интересы и ваши операционные задачи совместимы. Это требует понимания реальных интересов, а не декларируемых позиций. Урок 5: BATNA нужно оценивать честно. CEO, который переоценивает свою незаменимость, приходит на переговоры с ложным чувством силы. Реальная оценка альтернатив — болезненная, но необходимая часть подготовки.

Частые вопросы

Как CEO понял, что нужна внешняя подготовка, а не просто хорошие аргументы? — Переломный момент — осознание, что инициативный акционер уже провёл двусторонние встречи с членами совета. Это означало: информационная среда заседания формировалась без участия CEO. Хорошие аргументы на самом заседании не компенсируют недельную работу оппонента по формированию контекста. Именно это несоответствие — между качеством операционной логики CEO и его переговорной позицией — стало точкой входа для коучинга. Что делать, если инициативный акционер отказался бы принять критерии приоритизации? — Это был реальный риск, который прорабатывался в подготовке. Запасной сценарий: CEO предлагал провести отдельную рабочую сессию по методологии до голосования по существу. Это создавало паузу без прямого отказа. Если бы и это не сработало — CEO был готов перейти к прямому обсуждению, но с заранее подготовленным гибридным сценарием как основным предложением, а не как запасным. Применима ли эта стратегия, если CEO не имеет поддержки ни одного из акционеров? — Ситуация, когда оба акционера объединены против CEO, принципиально отличается от описанного кейса. Там речь идёт уже не о переговорной стратегии, а о выборе между изменением условий контракта, поиском союзников вне совета (например, через независимых директоров) или принятием решения о выходе. Переговорная подготовка помогает, когда есть хотя бы одна сторона с интересами, которые можно совместить с вашими. Читайте также:

  • Анонимный кейс #1: продал бизнес за 7x вместо 3x
  • Анонимный кейс #2: продал бизнес за 7x вместо 3x
  • Анонимный кейс #3: продал бизнес за 7x вместо 3x
  • Исторический кейс: Disney–Pixar: как Джобс выторговал лучшие условия
  • Исторический кейс: LinkedIn–Microsoft: максимизация цены

The Dialogues помогает собственникам и руководителям вести переговоры увереннее — через регулярную практику в малых группах и индивидуальную подготовку к конкретным ситуациям. Участники отрабатывают реальные сценарии: от ценовых переговоров до работы с советом директоров и акционерами. Формат, расписание и условия: dialsclub.com или info@dialsclub.com.

---
← Все материалы «Кейсы»