Кейсы · Разные

Кейс: как IT-компания провела переговорах о слиянии с конкурентом

2026-06-13

Переговоры о слиянии с конкурентом — один из самых сложных форматов сделок. Здесь за столом сидит человек, который знает ваш продукт, ваших клиентов и ваши слабые места. Информационная асимметрия работает в обе стороны. Доверие строится медленно, а разрушается мгновенно. И при этом обе стороны понимают: если сделка не состоится, они вернутся к конкуренции — возможно, более жёсткой, чем прежде. Этот кейс — разбор переговоров между двумя российскими IT-компаниями в сегменте B2B-SaaS. Компании конкурировали в одной нише около пяти лет. Переговоры о слиянии заняли восемь месяцев, прошли через три кризисных точки и завершились сделкой — но не в той конфигурации, с которой начинались. В материале разобраны ключевые переговорные решения, ошибки и то, что в итоге сдвинуло переговоры с мёртвой точки.

Контекст: кто за столом и что на кону

Компания А — основатель и CEO в одном лице, команда около 80 человек, выручка порядка 320 млн рублей в год, сильная позиция в корпоративном сегменте. Компания Б — два сооснователя с разделёнными ролями (продукт и коммерция), команда около 55 человек, выручка около 210 млн рублей, сильная клиентская база в среднем бизнесе и более современная технологическая архитектура. Инициатором переговоров выступила компания А. Логика была понятна: объединение закрывало технологический разрыв и давало доступ к клиентской базе среднего бизнеса, где компания А исторически не работала. Для компании Б слияние означало выход на корпоративный рынок и ресурс для масштабирования — но ценой потери операционной независимости. Ставки были высокими с обеих сторон. Для основателя компании А — сохранение контроля над объединённой структурой. Для сооснователей компании Б — справедливая оценка и гарантии для команды. Ни одна из сторон не находилась в позиции слабости: у каждой был реальный BATNA — продолжать работать самостоятельно или искать другого партнёра.

Первый раунд: позиционная война вместо диалога

Первые две встречи прошли по классическому сценарию позиционного торга. Компания А пришла с оценкой объединённой структуры, в которой доля компании Б составляла около 28%. Компания Б ожидала не менее 40%. Разрыв в 12 процентных пунктов при оценке бизнеса в диапазоне 700–900 млн рублей — это реальные деньги, а не техническая погрешность. Обе стороны защищали свои цифры, апеллируя к разным методологиям оценки. Компания А делала акцент на выручке и клиентской базе. Компания Б настаивала на технологической ценности платформы и потенциале роста. Каждая сторона слышала аргументы другой, но не двигалась — потому что движение воспринималось как слабость. Через три встречи стало очевидно: переговоры зашли в тупик не из-за цифр, а из-за формата. Стороны обсуждали позиции, а не интересы. Вопрос «сколько стоит компания Б» подменял более важный вопрос: «что каждая сторона хочет получить от этой сделки и чего боится потерять». Что пошло не так в первом раунде — Основная ошибка компании А — слишком ранний выход с конкретной цифрой оценки. Якорь был поставлен до того, как стороны успели выстроить доверие и понять интересы друг друга. В результате компания Б восприняла цифру не как отправную точку для диалога, а как сигнал о намерениях: «они хотят нас купить дёшево». Ошибка компании Б — зеркальная: вместо того чтобы исследовать, почему компания А пришла именно с такой цифрой, сооснователи сразу перешли в защитную позицию и выставили контрпредложение. Диалог превратился в обмен позициями, а не в совместный поиск решения.

Перелом: переход от цены к структуре

Сдвиг произошёл на четвёртой встрече — и не случайно. К этому моменту обе стороны привлекли внешних советников. Советник компании Б предложил изменить повестку: вместо обсуждения оценки начать с обсуждения структуры управления объединённой компанией. Это был правильный ход. Оценка — производная от структуры и распределения ролей. Пока не ясно, кто управляет, кто отвечает за продукт, кто за коммерцию и что происходит с командами — любая цифра висит в воздухе. Переход к структурным вопросам позволил обеим сторонам говорить о том, что реально важно, не теряя лица.

— Давайте на время отложим оценку. Скажите: если сделка состоится, кто управляет объединённой компанией через два года? — Очевидно, что CEO должен быть один. У нас есть опыт и клиентская база. — Понимаю. А кто отвечает за продукт? Потому что именно здесь наша ценность — и именно здесь мы не готовы потерять влияние. — Это можно обсудить. Если продуктовое направление остаётся за вашей командой — это меняет разговор о долях. — Тогда давайте начнём с этого.

Этот разговор занял около двадцати минут, но сдвинул переговоры больше, чем предыдущие три встречи. Стало понятно: для компании А ключевым был контроль над операционным управлением. Для компании Б — сохранение продуктовой автономии и защита команды разработки. Эти интересы не противоречили друг другу.

Второй кризис: утечка информации и вопрос доверия

На шестой неделе переговоров один из менеджеров компании Б случайно упомянул факт переговоров в разговоре с общим клиентом. Информация распространилась быстро. Несколько ключевых сотрудников компании А начали получать предложения от конкурентов — рынок воспринял слух о слиянии как сигнал нестабильности. Реакция основателя компании А была резкой: он поставил ультиматум — либо сооснователи компании Б берут на себя письменные обязательства о конфиденциальности с финансовыми санкциями, либо переговоры прекращаются. Это был эмоциональный, а не стратегический ответ. Сооснователи компании Б восприняли ультиматум как недоверие и оскорбление. Один из них был готов выйти из переговоров. Ситуацию спас внешний советник, который предложил другой формат реакции: не ультиматум, а совместное заявление для команд обеих компаний — без деталей сделки, но с подтверждением, что переговоры ведутся и обе стороны контролируют процесс. По опыту The Dialogues, утечка информации в M&A-переговорах — один из наиболее частых триггеров кризиса доверия. Критически важно заранее договориться о протоколе коммуникации: кто, кому, когда и в каком формате сообщает о ходе переговоров. Отсутствие такого протокола — не техническая недоработка, а переговорный риск.

Третий кризис: разногласия внутри команды продавца

К седьмому месяцу переговоров основные параметры сделки были согласованы: доля компании Б — 35%, продуктовое направление остаётся под руководством одного из сооснователей, команда разработки переходит в объединённую структуру с гарантиями занятости на 18 месяцев. Казалось, финишная прямая. Но именно здесь возник внутренний конфликт в компании Б. Два сооснователя разошлись в оценке условий. Один считал сделку приемлемой — с учётом синергии и перспектив роста. Второй настаивал на том, что 35% недооценивают технологическую платформу, и хотел либо поднять долю до 38%, либо добавить earn-out механизм, привязанный к росту выручки объединённой компании. Компания А узнала об этом разногласии — не из официального канала, а через общего знакомого. И совершила ошибку: попыталась работать с каждым сооснователем отдельно, надеясь найти более сговорчивого. Это немедленно разрушило доверие обоих.

— Мы слышали, что у вас нет единой позиции по earn-out. Может, обсудим это отдельно? — Подождите. Кто вам это сказал? — Это не важно. Мы просто хотим найти решение, которое устроит всех. — Нет. Это важно. Если вы ведёте параллельные разговоры с каждым из нас — мы прекращаем переговоры до тех пор, пока не получим объяснений.

Переговоры были приостановлены на две недели. Возобновились только после того, как основатель компании А лично встретился с обоими сооснователями вместе и признал ошибку в коммуникации. Это был редкий, но правильный шаг: прямое признание без оправданий восстановило доверие быстрее, чем любые переговорные манёвры.

Финальная конфигурация: как стороны пришли к соглашению

Сделка была закрыта на восьмом месяце. Итоговые параметры отличались от стартовых позиций обеих сторон. Доля компании Б составила 36% — компромисс между 35% и 38%. Earn-out механизм был включён: дополнительные 2% переходят к сооснователям компании Б при достижении объединённой компанией выручки 700 млн рублей в течение двух лет после закрытия сделки. Продуктовое направление — под руководством одного из сооснователей компании Б с прямым подчинением CEO. Гарантии для команды разработки — 24 месяца вместо изначально предложенных 18. Что позволило закрыть сделку:

  • Переход от позиционного торга к обсуждению структуры управления на раннем этапе
  • Earn-out как инструмент разрешения разногласий по оценке — стороны не договорились о цифре, но договорились о механизме
  • Восстановление доверия после кризиса через прямой разговор, а не через юридические механизмы
  • Единый переговорный фронт со стороны компании Б — после внутреннего конфликта сооснователи договорились выступать только совместно

Участники The Dialogues, работавшие с похожими ситуациями, отмечают: earn-out — один из наиболее недооценённых инструментов в M&A-переговорах. Он позволяет закрыть сделку при разногласии по оценке, не заставляя ни одну из сторон «сдаваться». Ключевое условие — чёткие, измеримые метрики и короткий горизонт (не более двух-трёх лет).

Уроки: что работает в переговорах о слиянии с конкурентом

Слияние с конкурентом — это не просто M&A-сделка. Это переговоры с человеком, который знает вашу компанию изнутри и имеет собственное мнение о её стоимости. Несколько принципов, которые подтвердились в этом кейсе. Не ставьте якорь по оценке до установления доверия. Первая названная цифра задаёт тональность всех последующих переговоров. Если доверие ещё не выстроено — цифра воспринимается как намерение, а не как предложение. Лучше начать с вопросов о структуре и интересах. Внутреннее единство — переговорный актив. Разногласие внутри команды продавца немедленно становится инструментом давления для покупателя — осознанно или нет. Перед каждым раундом переговоров стороны должны синхронизировать позицию внутри. Earn-out закрывает разрыв в оценке, но создаёт операционный риск. Механизм работает, если метрики чёткие и стороны контролируют их достижение. Если earn-out привязан к показателям, на которые продавец после закрытия сделки не влияет — это источник конфликта, а не решение. Кризис доверия требует прямого разговора, не юридических механизмов. Попытка закрыть кризис через NDA с санкциями или через юридические гарантии работает медленно и усиливает напряжение. Прямое признание ошибки — быстрее и эффективнее. Протокол коммуникации — не формальность. Договорённость о том, кто, кому и когда сообщает о ходе переговоров, должна быть зафиксирована в самом начале. Особенно когда обе стороны — публичные игроки на одном рынке.

Частые вопросы

Как вести переговоры о слиянии, если конкурент знает ваши слабые места? — Информационная асимметрия в переговорах с конкурентом работает в обе стороны — вы тоже знаете его слабые места. Ключевой принцип: не пытайтесь скрыть проблемы, которые конкурент и так знает. Это разрушает доверие. Лучше признать известные риски первыми и сразу предложить, как они будут управляться в объединённой структуре. Это переводит разговор из позиционного торга в совместное решение проблемы. Когда стоит привлекать внешнего советника в переговоры о слиянии? — Внешний советник особенно ценен в трёх ситуациях: когда переговоры зашли в тупик и нужен новый угол зрения; когда внутри команды продавца или покупателя есть разногласия, которые мешают выработать единую позицию; и когда эмоциональная вовлечённость основателя мешает принимать стратегические решения. В этом кейсе советник компании Б сыграл ключевую роль именно в первой ситуации — предложив сменить повестку с оценки на структуру управления. Как работает earn-out в M&A-переговорах и когда его стоит предлагать? — Earn-out — это механизм отложенного платежа, привязанного к достижению согласованных метрик после закрытия сделки. Его стоит предлагать, когда стороны расходятся в оценке потенциала бизнеса, но сходятся в базовых параметрах сделки. Условия работающего earn-out: метрики измеримы и не зависят от субъективных решений покупателя; горизонт — не более двух-трёх лет; продавец сохраняет влияние на достижение показателей. Если хотя бы одно из условий не выполнено — earn-out становится источником конфликта после закрытия сделки. Читайте также:

  • Кейс: как производитель решил переговорах о joint venture
  • Кейс: как IT-компания провела реструктуризации долга на ₽500M
  • Исторический кейс: LinkedIn–Microsoft: максимизация цены
  • Исторический кейс: Cuba Missile Crisis: переговоры на грани

The Dialogues помогает собственникам и руководителям вести переговоры увереннее — через регулярную практику в малых группах. Участники отрабатывают реальные ситуации: от ценовых переговоров до конфликтов с партнёрами и подготовки к сложным сделкам. Формат, расписание и условия: dialsclub.com или info@dialsclub.com.

---
← Все материалы «Кейсы»