Отраслевые · Банки

Банки: как теряют миллионы на переговорах с поставщиками

2026-05-03

Средний российский банк из топ-50 ежегодно заключает несколько сотен контрактов с поставщиками — от лицензий на ПО до аутсорсинга колл-центра. Совокупный объём таких закупок нередко превышает 2–3 млрд рублей в год. При этом переговоры с вендорами в большинстве банков ведутся по одной и той же схеме: тендер → минимальная цена → подписание. Схема выглядит разумно, пока не смотришь на то, что остаётся за кадром. В этом материале — разбор трёх типичных ситуаций, в которых банки системно теряют деньги на переговорах с поставщиками. Не из-за коррупции и не из-за некомпетентности закупщиков. Из-за структурных переговорных ошибок, которые воспроизводятся снова и снова.

Ситуация первая: монополист с безальтернативным решением

Один из самых распространённых сценариев в банковском секторе — переговоры с вендором, чьё решение уже внедрено и глубоко интегрировано в инфраструктуру. Речь идёт о системах процессинга, АБС, SWIFT-шлюзах, решениях для комплаенса. Замена такого поставщика стоит не просто дорого — она требует 12–24 месяцев работы и создаёт операционные риски, которые банк не готов принять. Поставщик это знает. И ведёт себя соответственно. Типичная картина: при очередном продлении контракта вендор присылает коммерческое предложение с ростом стоимости на 18–25% — «в связи с инфляцией, изменением курса и расширением функциональности». Банк начинает переговоры, но переговорная позиция изначально слабая: реальной альтернативы нет, сроки поджимают (текущий контракт истекает через 3 месяца), а переговорщик со стороны банка — IT-директор или руководитель закупок, у которого нет мандата на жёсткую позицию.

— Мы понимаем ваши ограничения, но 25% — это выше нашего бюджетного лимита. — Мы готовы рассмотреть рассрочку. Или зафиксировать цену на три года без индексации. — Рассрочка нас устраивает, но нам нужно согласовать с финансовым блоком. — Конечно. Только имейте в виду: это предложение действует до конца месяца — после мы переходим к следующему клиенту в очереди на фиксацию. — Хорошо, мы постараемся ускориться.

Что произошло в этом диалоге? Банк принял дедлайн поставщика как реальный. Согласился на рассрочку вместо снижения базовой цены. И ушёл «согласовывать» — то есть потерял инициативу. В итоге контракт подписан с ростом на 20% вместо изначально заявленных 25%, что воспринимается как победа. Но реальный вопрос — почему рост вообще составил 20%, а не 8–10%? Проблема не в том, что банк согласился на повышение. Проблема в том, что переговоры начались слишком поздно, без подготовленной альтернативы и без понимания реальной структуры затрат вендора. По опыту The Dialogues, банки, которые начинают переговоры о продлении за 9–12 месяцев до истечения контракта и параллельно проводят хотя бы формальный RFI с альтернативными поставщиками, получают итоговые условия на 12–18% лучше — даже если в итоге остаются с тем же вендором.

Ситуация вторая: тендер, который не является переговорами

Формальный тендер — стандартная процедура в банках. Он создаёт видимость конкуренции и защищает закупщика от обвинений в предвзятости. Но тендер сам по себе не является переговорами — это сбор предложений. И здесь кроется системная потеря. Типичная схема: банк публикует ТЗ, получает 4–5 коммерческих предложений, выбирает минимальную цену, подписывает контракт. Переговорного этапа нет вообще — или он сводится к одному раунду «можете снизить цену?». Поставщики это знают и закладывают в первоначальное предложение буфер 10–15% именно для этого раунда. Что теряет банк? Во-первых, возможность изменить структуру сделки — не только цену, но и объём, сроки, SLA, условия расторжения. Во-вторых, информацию: в ходе переговоров поставщик раскрывает логику своего ценообразования, приоритеты, ограничения. Это ценные данные для следующего раунда. В-третьих, долгосрочные условия: многие вендоры готовы давать существенные скидки за трёхлетний контракт или предоплату — но только если об этом спросить напрямую. Показательный пример: банк проводит тендер на аутсорсинг верификации документов. Победитель предложил 38 рублей за документ. Контракт подписан. Через год выясняется, что конкурент того же банка заключил аналогичный контракт с тем же поставщиком за 29 рублей — просто потому, что провёл два раунда переговоров и запросил условия при объёме свыше 500 тысяч документов в месяц. Разница — 9 рублей на документ, 4,5 млн рублей в год при том же объёме. Тендер без переговорного этапа — это аукцион, где банк платит столько, сколько поставщик решил попросить, минус один раунд торга.

Почему переговорщик со стороны банка структурно слабее?

Это не вопрос личных качеств конкретного закупщика. Это вопрос институциональной конструкции. В большинстве банков переговоры с поставщиками ведут сотрудники закупочного блока или профильные руководители (IT, безопасность, операционный блок). У них есть экспертиза в предмете контракта, но нет переговорного мандата: они не могут принимать решения на месте, не знают, где реальная граница уступок, и не имеют инструментов давления, кроме угрозы уйти к конкуренту — угрозы, которую поставщик часто не воспринимает всерьёз. Добавьте к этому три структурных фактора:

  • Асимметрия информации. Крупный вендор ведёт переговоры с десятками банков одновременно. Он знает рыночный диапазон цен, типичные возражения и болевые точки закупщика. Банк видит только своё предложение.
  • Асимметрия времени. У поставщика есть специализированный менеджер по работе с ключевыми клиентами, чья единственная задача — удержать и расширить контракт. У банка — закупщик с 15 другими задачами.
  • Асимметрия мотивации. Менеджер вендора получает бонус за сохранение маржи. Закупщик банка получает зарплату вне зависимости от того, сэкономил он 5 или 15 миллионов.

Эта конструкция воспроизводится в большинстве банков — и именно она объясняет, почему переговоры с поставщиками системно проигрываются даже при наличии рыночной силы. Банк — крупный клиент, его уход болезнен для любого вендора. Но эта сила не конвертируется в результат, если переговорная сторона не умеет ею пользоваться. Подробнее о том, как банки теряют деньги на конкретных переговорных ошибках — в материале «Банки: 5 самых дорогих переговорных ошибок».

Ситуация третья: постконтрактные переговоры, которых нет

Контракт подписан — и переговоры считаются завершёнными. Это третья системная ошибка. В реальности самые дорогостоящие переговоры с поставщиком начинаются после подписания. Это изменения в объёме (scope creep), дополнительные работы, штрафы за нарушение SLA, споры об интерпретации условий. В банковском секторе, где контракты на IT-интеграцию и сервисное обслуживание часто содержат десятки страниц технических приложений, постконтрактные разногласия — норма, а не исключение. Типичный сценарий: банк заключил контракт на внедрение системы управления рисками. Бюджет — 80 млн рублей, срок — 14 месяцев. На 9-м месяце подрядчик сообщает, что первоначальное ТЗ не учитывало интеграцию с тремя legacy-системами, и запрашивает дополнительный бюджет в 22 млн рублей. Банк оказывается в ситуации, где проект наполовину готов, смена подрядчика невозможна, а контракт сформулирован достаточно размыто, чтобы обе стороны могли трактовать его в свою пользу.

— Мы не можем продолжить без дополнительного финансирования. Интеграция с вашими системами — это отдельный объём работ, который не входил в исходный скоуп. — Мы считаем, что это входило. В ТЗ написано «полная интеграция с существующей инфраструктурой». — «Существующая инфраструктура» в нашем понимании — это задокументированные системы. Legacy без документации — это отдельный проект. — Хорошо. Давайте разберём, что именно вы имеете в виду под «задокументированными системами» и что было известно на момент подписания контракта. У нас есть переписка за три месяца до старта.

Банк, у которого есть переговорная подготовка, в этой точке не паникует и не капитулирует. Он возвращается к предконтрактной переписке, фиксирует, что именно было известно сторонам, и строит позицию на фактах. Банк без такой подготовки — соглашается на 15–18 млн из запрошенных 22, считая это компромиссом. Реальная цена вопроса — не 22 млн, а то, что этот сценарий повторится на следующем проекте. По данным, которые фиксирует The Dialogues в работе с банковскими командами, постконтрактные изменения в IT-проектах в среднем добавляют 20–35% к первоначальному бюджету. Большая часть этих доплат — результат не объективной необходимости, а слабой переговорной позиции на этапе изменений.

Что работает: три переговорных принципа для закупок в банке

Перечисленные ситуации объединяет одно: банк реагирует на повестку поставщика вместо того, чтобы формировать свою. Исправление этого требует не новых процедур, а другого подхода к переговорам как к профессиональной деятельности. Принцип 1. Альтернатива — это не угроза, а рабочий инструмент. BATNA (лучшая альтернатива переговорному соглашению) в закупках — это не обязательно реальная смена поставщика. Это может быть частичная замена, инсорсинг отдельных функций, пилот с конкурентом или просто задокументированное исследование рынка. Важно, чтобы поставщик понимал: у банка есть опции. Даже формальный RFI с тремя альтернативными вендорами меняет динамику переговоров. Принцип 2. Переговоры начинаются до тендера, а не после. Предварительные консультации с рынком (market engagement) — стандартная практика в европейских банках, почти отсутствующая в российских. Разговор с потенциальными поставщиками до публикации ТЗ позволяет понять реальный диапазон цен, типичные условия и точки гибкости. Это не нарушение конкурентных процедур — это подготовка. Принцип 3. Контракт — это не финиш, а старт переговорного процесса. Банки, которые системно выигрывают в постконтрактных ситуациях, делают три вещи: фиксируют все предконтрактные договорённости в письменном виде, включают в контракт чёткий механизм управления изменениями (change control), и назначают переговорного куратора проекта — человека, который отвечает не за техническую сторону, а за коммерческую позицию банка на протяжении всего срока контракта. Эти принципы не требуют реорганизации закупочного блока. Они требуют переговорной компетентности — навыка, который в банковском секторе традиционно недооценивается именно потому, что банк воспринимает себя как сильную сторону. Сильная сторона, которая не умеет вести переговоры, платит за свою силу дважды. Смежный разбор — как банки выстраивают позицию в переговорах с другой стороной стола — в материале «Переговоры с крупными клиентами в банках».

Частые вопросы

Можно ли применять жёсткую переговорную тактику с поставщиком, от которого банк зависит технологически? — Жёсткая тактика в ситуации зависимости — контрпродуктивна: поставщик знает о зависимости не хуже банка и воспримет давление как блеф. Работает другое: системная работа по снижению зависимости (документирование, альтернативные пилоты, постепенный инсорсинг) плюс переговоры, сфокусированные не на цене, а на структуре сделки — объём, сроки, SLA, условия расторжения. Это создаёт реальные рычаги без эскалации отношений. Что делать, если поставщик ставит жёсткий дедлайн и требует решения «до конца месяца»? — Дедлайн поставщика — почти всегда переговорный приём, а не реальное ограничение. Стандартный ответ: «Мы понимаем ваши сроки. Нам нужно [конкретное время] для внутреннего согласования — давайте зафиксируем принципиальные параметры сейчас, а финальное подписание — в течение [срок].» Если поставщик действительно уйдёт из-за двухнедельной задержки — это сигнал о его собственных проблемах с ликвидностью, а не о вашей слабости. Как подготовить переговорщика банка к встрече с опытным менеджером по продажам вендора? — Ключевая асимметрия — в информации и мотивации. Выравнивается тремя шагами: во-первых, предварительный анализ рынка (что платят другие банки за аналогичные решения); во-вторых, чёткий мандат — переговорщик должен знать, где его реальная граница и что он может предложить без согласования; в-третьих, разделение ролей — технический эксперт и переговорщик не должны быть одним человеком. Подобные ситуации регулярно разбираются в переговорном клубе The Dialogues — dialsclub.com. Читайте также:

  • Банки: 5 самых дорогих переговорных ошибок
  • Переговоры с крупными клиентами в банках
  • Переговоры с регулятором в банках: стратегия
  • IT и SaaS: как теряют миллионы на переговорах с поставщиками

The Dialogues помогает собственникам и руководителям вести переговоры увереннее — через регулярную практику в малых группах. Участники отрабатывают реальные ситуации: от ценовых переговоров до постконтрактных споров с вендорами. Для банковских команд — отдельный формат работы с закупочными и коммерческими переговорами. Формат, расписание и условия: dialsclub.com или info@dialsclub.com.

← Все материалы «Отраслевые»