Споры · Арбитраж

Досудебное урегулирование M&A споры

2026-06-03

Сделка закрыта. Деньги переведены. Документы подписаны. И именно в этот момент начинается другая история — когда покупатель обнаруживает, что финансовая модель, которую ему показывали, расходится с реальностью. Или продавец понимает, что earn-out, на который он рассчитывал, новый собственник намерен не выплачивать, ссылаясь на «изменение рыночных условий». Постсделочные споры в M&A — одна из самых дорогостоящих категорий корпоративных конфликтов. Средняя продолжительность арбитражного разбирательства по таким делам — от 18 до 36 месяцев. Стоимость юридического сопровождения с обеих сторон нередко превышает 10% от суммы спора. При этом большинство таких конфликтов разрешаются до решения арбитража — в ходе переговоров, медиации или структурированного досудебного процесса. Этот материал — разбор одного такого кейса: как стороны M&A сделки прошли путь от взаимных претензий до урегулирования, не доводя дело до финального решения арбитража. Что сработало, что едва не сорвало процесс и какие инструменты оказались ключевыми.

Контекст: сделка, которая породила спор

Сделка по приобретению производственного актива в сегменте промышленной упаковки была закрыта в конце 2022 года. Покупатель — частная инвестиционная группа с портфелем в нескольких отраслях. Продавец — основатель и единственный акционер, выстраивавший бизнес 14 лет. Сумма сделки — около 800 миллионов рублей, из которых 600 выплачивались при закрытии, а 200 — через механизм earn-out, привязанный к EBITDA следующих двух лет. Через восемь месяцев после закрытия продавец направил покупателю официальную претензию. Суть: новый менеджмент принял ряд операционных решений, которые, по мнению продавца, намеренно занижали EBITDA — и тем самым делали earn-out недостижимым. В числе претензий: перевод ключевых контрактов на аффилированную структуру покупателя, изменение системы трансфертного ценообразования внутри группы, задержка инвестиций в оборудование, зафиксированных в SPA как обязательство покупателя. Покупатель претензии отклонил. Позиция: все решения приняты в рамках обычной операционной деятельности, earn-out рассчитывается в строгом соответствии с методологией, согласованной в договоре. Продавец обратился к юристам. Юристы рекомендовали арбитраж — в соответствии с оговоркой в SPA.

Почему стороны не пошли сразу в арбитраж

Арбитражная оговорка в договоре предусматривала рассмотрение споров в одном из российских арбитражных институтов. Формально путь был открыт. Но обе стороны столкнулись с одним и тем же расчётом, который делает большинство участников M&A-споров, прежде чем подать иск. Для продавца арбитраж означал: минимум 2 года ожидания, авансирование юридических расходов в размере от 15 до 25 миллионов рублей, неопределённость результата (earn-out споры технически сложны — суду предстоит разбираться в финансовой модели и управленческих решениях) и полное замораживание отношений с покупателем, который к тому моменту управлял активом, где продавец ещё работал консультантом по переходному соглашению. Для покупателя арбитраж означал: публичность разбирательства, риск репутационного ущерба в инвестиционном сообществе, отвлечение менеджмента на судебный процесс и — что важнее — реальный риск проиграть по части требований. Внутренний юридический анализ показал: несколько пунктов претензии продавца имели под собой основания, особенно в части обязательств по инвестициям. Именно этот асимметричный расчёт рисков — когда обе стороны видят уязвимость своей позиции — создаёт окно для досудебного урегулирования. По опыту The Dialogues, большинство M&A-споров, которые в итоге разрешаются до арбитражного решения, начинают двигаться к урегулированию именно тогда, когда каждая из сторон получает честную оценку своих рисков от независимого советника.

Как выглядел процесс досудебного урегулирования

Инициатива исходила от юридического советника покупателя, который предложил провести «без предрассудков» встречу сторон до подачи иска. Продавец согласился при условии, что встреча будет структурирована — с повесткой и нейтральным фасилитатором. Это условие оказалось принципиальным: без структуры первая встреча рисковала превратиться в обмен взаимными обвинениями. Стороны договорились о трёхэтапном процессе. Первый этап — раздельные сессии с фасилитатором, где каждая сторона излагала свою позицию и приоритеты без присутствия оппонента. Второй — совместная сессия по фактической части: стороны договаривались о том, что является бесспорным, а что — предметом разногласий. Третий — переговоры по существу с участием финансовых советников обеих сторон. Весь процесс занял около четырёх месяцев и включал семь встреч. Ключевым инструментом на втором этапе стало разделение претензий на три категории: бесспорные нарушения (покупатель признал задержку инвестиций), спорные факты (трансфертное ценообразование — стороны расходились в интерпретации), и вопросы методологии earn-out (где договор содержал неоднозначные формулировки). Раздельные сессии: зачем они нужны — Раздельные сессии с фасилитатором — один из наиболее недооценённых инструментов в досудебном урегулировании M&A-споров. Их ценность не в том, чтобы «выслушать каждого», а в том, чтобы выявить реальные интересы за декларируемыми позициями. В данном кейсе раздельная сессия с продавцом показала: его главный приоритет — не максимизация выплаты по earn-out, а репутация. Он планировал выходить на рынок с новым проектом и не хотел, чтобы история с судебным разбирательством против крупной инвестиционной группы стала частью его публичного профиля. Это знание кардинально изменило переговорную стратегию: покупатель мог предложить не только денежную компенсацию, но и публичное подтверждение успешности сделки. Раздельная сессия с покупателем выявила другое: внутри инвестиционной группы не было единой позиции. Операционный директор настаивал на жёсткой защите, финансовый директор считал, что проще урегулировать и двигаться дальше. Фасилитатор зафиксировал это как фактор, который нужно учитывать при формировании предложения. Совместная сессия по фактам: как договориться о реальности — Один из главных источников затягивания M&A-споров — стороны не могут договориться даже о фактах. Каждая сторона приходит со своей версией событий, подкреплённой собственными финансовыми расчётами и экспертными заключениями. В данном кейсе совместная сессия по фактам была организована следующим образом: финансовые советники обеих сторон представили расчёты EBITDA за спорный период. Расхождение составило около 47 миллионов рублей — при том что сам earn-out был привязан к достижению EBITDA в 120 миллионов. Фасилитатор предложил разобрать каждую статью расхождения отдельно. По итогам трёх часов работы стороны согласились: примерно 28 миллионов из расхождения объяснялись методологическими разногласиями (как трактовать определённые статьи расходов), а около 19 миллионов — реальными управленческими решениями покупателя, которые влияли на EBITDA. Это разделение стало основой для переговоров по существу.

Переговоры по существу: где возникли тупики

К третьему этапу стороны подошли с относительно ясной картиной: покупатель признавал часть ответственности, продавец был готов к компромиссу. Но переговоры по существу дважды заходили в тупик — и оба раза по причинам, не связанным напрямую с деньгами. Первый тупик возник на вопросе формулировки соглашения об урегулировании. Покупатель настаивал на том, чтобы документ содержал формулировку «без признания вины». Продавец требовал, чтобы в соглашении было зафиксировано «нарушение обязательств по SPA» — ему это было важно для собственного нарратива: он хотел иметь возможность говорить, что «добился признания». Это противоречие казалось непреодолимым около трёх недель. Выход нашёлся через разделение документов: публичная часть соглашения содержала нейтральную формулировку, а в приложении, не подлежащем раскрытию, фиксировалось, что стороны признают «отдельные расхождения в исполнении обязательств по разделу X SPA». Технически — компромисс по форме при сохранении содержания. Второй тупик возник вокруг суммы. Покупатель предложил 85 миллионов рублей единовременно в счёт закрытия всех претензий. Продавец настаивал на 140 миллионах. Разрыв в 55 миллионов при общей сумме earn-out в 200 казался непреодолимым.

— Мы готовы закрыть вопрос за 85. Это справедливая оценка с учётом всех рисков. — 85 — это меньше половины того, на что я рассчитывал. Я не понимаю, как вы пришли к этой цифре. — Мы исходим из вероятности вашего успеха в арбитраже. По нашей оценке — не выше 40%. — По нашей оценке — не ниже 65%. И это не считая репутационных рисков для вас. — Хорошо. Давайте зафиксируем, что именно мы оцениваем по-разному, и попробуем найти структуру, которая учитывает оба сценария.

Именно последняя реплика открыла выход из тупика. Вместо того чтобы спорить о вероятностях, стороны перешли к структурированию платежа: часть — фиксированная немедленная выплата, часть — условная, привязанная к фактическим показателям актива за следующие 12 месяцев. Это позволило покупателю снизить немедленную нагрузку, а продавцу — сохранить возможность получить больше при хорошем результате.

Итоговая структура урегулирования

Стороны подписали соглашение об урегулировании через четыре месяца после начала процесса. Итоговые параметры: немедленная выплата 95 миллионов рублей, плюс условный платёж до 40 миллионов по результатам следующего года — при достижении согласованного порогового значения EBITDA. Итого максимальная сумма — 135 миллионов при earn-out в 200, но с гарантированным минимумом в 95. Дополнительно: покупатель принял на себя обязательство выполнить инвестиционную программу в полном объёме в течение шести месяцев. Продавец получил право на публичное упоминание сделки в своём профессиональном профиле с согласованными формулировками. Переходное консультационное соглашение было расторгнуто досрочно с выплатой компенсации. Общие затраты на процесс досудебного урегулирования с обеих сторон — около 8 миллионов рублей (юридические советники, финансовые эксперты, фасилитатор). Оценочные затраты на полноценный арбитраж — от 35 до 50 миллионов с каждой стороны плюс 2–3 года времени. Разница очевидна.

Что сработало: ключевые факторы успеха

Досудебное урегулирование в M&A-спорах не является автоматическим результатом «доброй воли» сторон. В данном кейсе можно выделить несколько факторов, которые определили исход. Честная оценка рисков на старте. Обе стороны получили независимую оценку своих позиций до начала переговоров. Покупатель знал, что часть претензий обоснована. Продавец знал, что earn-out споры технически сложны и исход арбитража непредсказуем. Без этого реалистичного взгляда переговоры превратились бы в позиционный торг. Структура процесса. Переговоры без структуры в M&A-спорах почти всегда заходят в тупик в первые два часа. Разделение на этапы (факты → интересы → деньги) позволило сторонам договориться о реальности прежде, чем перейти к торгу. По опыту The Dialogues, именно отсутствие структуры — главная причина, по которой переговоры срываются даже при наличии воли к урегулированию. Разделение позиций и интересов. Продавец декларировал «140 миллионов», но его реальный интерес включал репутацию и скорость. Покупатель декларировал «85 миллионов», но его реальный интерес — закрыть вопрос без публичного скандала. Структура урегулирования, которая в итоге сработала, отвечала на реальные интересы, а не на декларируемые позиции. Гибкость в структуре платежа. Переход от «единовременная сумма» к «фиксированная часть + условная» позволил разрешить ценовой тупик без того, чтобы кто-то из сторон «проиграл». Это классический инструмент из арсенала M&A-переговоров — contingent consideration — применённый уже на стадии урегулирования спора. Нейтральный фасилитатор. Его роль была не в том, чтобы предлагать решения, а в том, чтобы удерживать процесс в конструктивном русле и выявлять информацию, которую стороны не раскрывали друг другу напрямую. Без фасилитатора второй тупик — вокруг формулировок соглашения — скорее всего, завершился бы подачей иска.

Уроки для собственников и советников

M&A-споры редко бывают простыми. Они возникают на пересечении финансовых расчётов, юридических формулировок и человеческих ожиданий — и именно это делает их особенно трудными для разрешения через стандартные переговорные подходы. Несколько практических выводов из разобранного кейса. Earn-out — это не просто финансовый инструмент, это источник конфликта. Механизм earn-out создаёт структурный конфликт интересов: продавец заинтересован в максимизации показателей, покупатель — в операционной гибкости. Если SPA не содержит детальных ограничений на управленческие решения, влияющие на earn-out, спор практически неизбежен. Это нужно закладывать в договор, а не решать постфактум. Досудебное урегулирование эффективно только при наличии структуры. «Давайте встретимся и поговорим» — не процесс. Процесс требует согласованной повестки, этапности, правил конфиденциальности и — в большинстве случаев — нейтрального фасилитатора. Без этого первая встреча становится последней. Арбитраж — это не угроза, это BATNA. Стороны, которые понимают свою BATNA (лучшую альтернативу переговорному соглашению), ведут переговоры иначе. Арбитраж в данном кейсе не был страшилкой — он был реальной альтернативой с реальной стоимостью. Именно это делало переговоры серьёзными. Репутационные интересы часто важнее финансовых. В данном кейсе продавец был готов принять меньшую сумму в обмен на определённые нефинансовые условия. Это не слабость — это рациональный расчёт. Советник, который не выявляет такие интересы, оставляет ценность на столе. Если вы столкнулись с постсделочным спором или готовитесь к переговорам по урегулированию — оценка позиции и стратегии до начала процесса существенно влияет на итог. Обсудить ситуацию: info@dialsclub.com

Частые вопросы

Когда имеет смысл инициировать досудебное урегулирование, а не сразу подавать иск? — Досудебное урегулирование целесообразно, когда обе стороны имеют уязвимые места в позиции, стоимость арбитража сопоставима с суммой спора или превышает её, а также когда стороны заинтересованы в скорости и конфиденциальности. В M&A-спорах это справедливо для большинства постсделочных конфликтов — особенно earn-out, representations and warranties и споров о корректировке цены. Если позиция одной из сторон абсолютно сильна, а другая явно недобросовестна — арбитраж может быть предпочтительнее. Что делать, если другая сторона отказывается от переговоров и сразу угрожает арбитражем? — Угроза арбитражем — стандартная переговорная тактика, не обязательно отражающая реальное намерение. Правильная реакция: не отвечать симметрично, а предложить структурированный процесс с конкретными параметрами — сроки, повестка, конфиденциальность. Если другая сторона отказывается от любого диалога, это само по себе информация: либо она уверена в своей позиции, либо не готова к честной оценке рисков. В обоих случаях следующий шаг — независимая оценка собственной BATNA. Нужен ли фасилитатор или медиатор в каждом M&A-споре? — Не в каждом, но в большинстве сложных случаев — да. Фасилитатор особенно ценен, когда стороны имеют высокий уровень взаимного недоверия, когда спор содержит как финансовые, так и нефинансовые элементы, и когда предыдущие попытки прямых переговоров уже провалились. Его роль — не принимать решения, а создавать условия, при которых стороны могут договориться сами. В кейсах, где стороны сохраняют деловые отношения после сделки (как в разобранном примере), нейтральный фасилитатор практически обязателен. Читайте также:

  • Арбитраж в корпоративные споры: что знать
  • Как снизить стоимость разрешения корпоративные споры
  • Роль переговорщика в корпоративные споры
  • Что такое медиация и чем отличается от суда
  • Медиация в России: статус и перспективы

The Dialogues помогает собственникам и руководителям вести переговоры увереннее — в том числе в постсделочных спорах, где цена каждого решения измеряется десятками миллионов. Участники отрабатывают реальные ситуации: от earn-out конфликтов до переговоров с инвестором при выходе. Формат, расписание и условия: dialsclub.com или info@dialsclub.com.

← Все материалы «Споры»