Санкционный пакет вступил в силу — и в течение нескольких дней вы получаете письма от контрагентов: одни ссылаются на форс-мажор и приостанавливают поставки, другие требуют подтверждения, что вы не под ограничениями, третьи молчат, но перестают отгружать. Одновременно ваши собственные юристы советуют направить уведомления о форс-мажоре партнёрам, которым вы сами не можете исполнить обязательства. Стол переговоров оказывается занят сразу с нескольких сторон. Эта инструкция — для CEO, который оказался в этой точке прямо сейчас. Не для теоретического разбора форс-мажорных оговорок, а для практического ответа на вопрос: как вести переговоры с контрагентами в условиях санкций так, чтобы сохранить отношения, минимизировать потери и не создать новых правовых рисков.
Первые три дня после введения санкций или получения уведомления от контрагента определяют переговорную позицию на месяцы вперёд. В этот период большинство компаний совершают одну из двух ошибок: либо немедленно рассылают шаблонные форс-мажорные уведомления, не оценив реальную правовую и коммерческую картину, либо, напротив, замирают в ожидании — «посмотрим, что будет» — и теряют инициативу. Форс-мажорное уведомление — это не просто письмо. Это юридически значимое действие, которое запускает цепочку последствий: приостановку обязательств, право на расторжение договора (у обеих сторон), возможные претензии по убыткам. Отправив его без анализа, вы можете закрыть дверь к переговорному решению, которое было бы выгоднее для обеих сторон. Первые 72 часа — это время диагностики, а не действий. Три вопроса, на которые нужен ответ до любых переговоров: Кто под санкциями? Вы, ваш контрагент, банк-корреспондент, поставщик комплектующих, страховщик груза — санкции могут затрагивать цепочку косвенно. · Что именно стало невозможным? Платёж, поставка, лицензия, страхование, логистика — разные ограничения требуют разных переговорных стратегий. · Что говорит договор? Форс-мажорная оговорка, применимое право, порядок уведомления, сроки — всё это определяет, какие аргументы у вас есть и каких нет. По опыту The Dialogues, компании, которые выходят на переговоры с чётким ответом на эти три вопроса, в среднем закрывают ситуацию за 3–4 недели. Те, кто начинает переговоры без этой диагностики, затягивают процесс на 3–6 месяцев и нередко доходят до арбитража.
Переговорная позиция в форс-мажорной ситуации — это не только то, что написано в договоре. Это сочетание правовой базы, коммерческой зависимости и альтернатив у каждой из сторон. Правовая база: что реально работает — Санкции признаются форс-мажором далеко не автоматически. Российские суды и арбитражи оценивают несколько критериев: непредвиденность (были ли санкции введены после заключения договора?), непреодолимость (действительно ли исполнение стало невозможным, а не просто дорогим?), причинно-следственная связь (именно санкции, а не другие факторы, сделали исполнение невозможным?). Удорожание логистики на 40% — не форс-мажор. Полная блокировка платёжного канала без альтернатив — может быть форс-мажором. Граница размытая, и именно поэтому переговорное решение часто выгоднее судебного: суд может занять 12–18 месяцев, а результат непредсказуем. Коммерческая зависимость: кто кому нужен больше — Прежде чем садиться за стол, оцените реальный баланс зависимостей. Если контрагент — единственный поставщик критичного компонента, ваша переговорная позиция слабее. Если вы — крупнейший покупатель, обеспечивающий 30% его выручки, позиция сильнее. Эта оценка определяет, насколько жёстко вы можете отстаивать свои условия и где стоит идти на уступки. BATNA обеих сторон — Что произойдёт, если переговоры зайдут в тупик? Для вас — альтернативный поставщик, судебный иск, реструктуризация цепочки. Для контрагента — потеря клиента, репутационный риск, встречный иск. Чем хуже BATNA у оппонента, тем больше у вас пространства для манёвра. Чем хуже ваша BATNA — тем важнее найти взаимовыгодное решение быстро.
Первый контакт задаёт тональность всех последующих переговоров. Типичная ошибка — начинать с позиции: «Мы уведомляем вас о форс-мажоре и приостанавливаем исполнение обязательств». Это юридически корректно, но переговорно разрушительно: вы сразу переводите отношения в конфронтационный режим. Более эффективная стратегия — начать с диагностического диалога. Цель первого контакта: понять позицию контрагента, обозначить свою ситуацию без жёстких формулировок и создать пространство для совместного поиска решения. — Мы видим, что ситуация с санкциями затрагивает нашу цепочку поставок — конкретно платёжный канал через [банк]. Хотим понять, как это выглядит с вашей стороны, прежде чем принимать какие-либо формальные шаги.
— С нашей стороны тоже есть ограничения — комплаенс заблокировал транзакции до выяснения статуса.
— Понятно. Тогда предлагаю следующее: давайте зафиксируем, что обе стороны столкнулись с объективными ограничениями, и в течение недели обменяемся предложениями по альтернативным схемам. Это позволит нам не запускать формальные процедуры раньше, чем мы исчерпаем рабочие варианты.
— Разумно. Нам тоже не нужен арбитраж — давайте попробуем. Такой разговор достигает нескольких целей одновременно: вы получаете информацию о позиции контрагента, обозначаете свои ограничения без юридических деклараций и создаёте совместный «буфер времени» для поиска решения. Это особенно важно, если договор содержит жёсткие сроки уведомления о форс-мажоре — параллельно с переговорами юристы могут готовить формальное уведомление, но его отправка не должна опережать переговорный процесс без необходимости.
Форс-мажорные переговоры с контрагентами в условиях санкций — это не один разговор, а структурированный процесс с несколькими уровнями повестки. Смешивать их в одном разговоре — значит создавать хаос и затягивать процесс. Уровень 1: признание ситуации — Первый вопрос — согласовать общее понимание того, что произошло. Какие конкретно санкционные ограничения затрагивают исполнение договора? Это важно зафиксировать письменно — не как юридическое признание форс-мажора, а как совместное описание фактических обстоятельств. Такой документ упрощает дальнейшие переговоры и снижает риск расхождения позиций. Уровень 2: временной горизонт — На какой срок вводится приостановка? Санкции могут быть временными (под конкретную сделку), могут сниматься частично, могут ужесточаться. Переговоры о форс-мажоре, привязанные к конкретному временному горизонту (например, «приостановка на 90 дней с ревизией ситуации»), дают обеим сторонам предсказуемость и снижают давление. Уровень 3: альтернативные схемы исполнения — Это ключевой уровень, который часто пропускают. Форс-мажор не всегда означает полную невозможность исполнения — иногда это невозможность исполнения в исходной форме. Альтернативы, которые стоит проработать: Альтернативный платёжный маршрут (другой банк, другая валюта, третья страна) · Изменение условий поставки (другой логистический маршрут, другой перевозчик) · Частичное исполнение (поставка незапрещённой части номенклатуры) · Отсрочка с фиксацией условий возобновления · Зачёт встречных требований или бартерная схема Уровень 4: распределение потерь — Если исполнение действительно невозможно, кто несёт убытки? Это самый конфликтный уровень переговоров. Позиция «форс-мажор — значит, никто никому ничего не должен» редко принимается другой стороной без борьбы. Реалистичный подход — предложить распределение потерь: например, каждая сторона берёт на себя прямые расходы, понесённые до момента введения ограничений, а упущенная выгода не компенсируется.
Не все контрагенты готовы к конструктивному диалогу. Три типичных жёстких позиции и как с ними работать. «Форс-мажор не признаём — платите штрафы» — Контрагент отказывается признавать санкции форс-мажором и требует исполнения договора под угрозой штрафных санкций. Это переговорная позиция, а не окончательное решение — особенно если у контрагента нет реальной возможности взыскать штрафы быстро. — Мы не признаём форс-мажор. Договор действует, и мы ожидаем оплаты в срок. При просрочке — штрафы согласно условиям.
— Понимаю вашу позицию. Давайте разберём конкретно: платёжный канал через [банк] заблокирован комплаенсом — это объективный факт, который мы можем подтвердить документально. Вопрос не в нашем желании платить, а в физической невозможности провести транзакцию. Предлагаю следующее: мы предоставляем вам документацию по блокировке, вы — 30 дней для поиска альтернативного маршрута. Если за это время решение не найдено — обсуждаем условия отсрочки без штрафов. Это позволит нам обоим избежать арбитража, который займёт минимум год.
— Нам нужно посоветоваться с юристами.
— Разумно. Давайте договоримся о следующем звонке через три дня. Ключевой приём здесь — перевод разговора с позиции («вы должны платить») на интересы («нам обоим невыгоден арбитраж») и предложение конкретного временного буфера. Угроза арбитража работает в обе стороны: 12–18 месяцев разбирательства и 500 000–2 000 000 рублей судебных расходов — это реальная альтернатива, которую контрагент тоже не хочет. «Расторгаем договор и ищем другого поставщика» — Контрагент угрожает расторжением. Здесь важно быстро оценить: это реальная угроза или переговорный манёвр? Если альтернативный поставщик действительно доступен и дешевле — угроза реальна. Если рынок ограничен, а переход займёт 6–9 месяцев — это блеф. Ответ на реальную угрозу расторжения: предложить условия, которые делают сохранение отношений выгоднее перехода. Это может быть ценовая уступка, расширение номенклатуры, улучшенные условия оплаты после снятия ограничений. Ответ на блеф: спокойно зафиксировать позицию и предложить совместно оценить реалистичность альтернатив. «Требуем компенсацию убытков» — Контрагент признаёт форс-мажор, но требует компенсации убытков, понесённых из-за срыва поставки. Это юридически спорная позиция — классический форс-мажор освобождает от ответственности, но не от обязательства возместить прямые расходы, понесённые другой стороной в разумном ожидании исполнения. Переговорный подход: не отрицать убытки контрагента, но разграничить категории. Расходы на хранение, альтернативную логистику, перенастройку производства — предмет для обсуждения. Упущенная выгода — нет. Предложить совместный аудит документально подтверждённых расходов как основу для расчёта.
Устные договорённости в форс-мажорных переговорах не работают. Через месяц стороны будут помнить разные версии одного разговора. Каждый содержательный шаг должен фиксироваться письменно — но форма фиксации имеет значение. Три уровня документирования: Протокол переговоров — фиксирует факт встречи, обсуждённые вопросы и достигнутые договорённости. Не является юридически обязывающим документом, но создаёт доказательную базу добросовестного поведения. · Дополнительное соглашение к договору — юридически обязывающий документ, фиксирующий изменение условий: отсрочку, изменение порядка оплаты, приостановку штрафных санкций. Требует подписей уполномоченных лиц. · Официальное уведомление о форс-мажоре — отдельный документ, направляемый в порядке, предусмотренном договором. Запускает формальный отсчёт сроков и правовые последствия. Критически важно: не смешивать протокол переговоров и официальное уведомление о форс-мажоре. Первый — инструмент переговоров, второй — юридический акт. Если вы направляете уведомление в середине переговорного процесса без согласования с контрагентом, это нередко воспринимается как эскалация и разрушает доверие. По опыту The Dialogues, наиболее устойчивые договорённости в санкционных ситуациях достигаются через дополнительное соглашение с чётко прописанными: сроком приостановки, условиями возобновления, порядком распределения расходов и механизмом разрешения споров при возникновении разногласий.
Тупик в форс-мажорных переговорах — не редкость. Стороны занимают жёсткие позиции, юристы с обеих сторон начинают «защищать» своих клиентов от любых уступок, и процесс останавливается. Три выхода из тупика. Смена уровня переговоров — Если переговоры ведут юристы или менеджеры среднего звена — поднять на уровень CEO. Прямой разговор между первыми лицами часто разблокирует ситуацию за один звонок: люди на этом уровне видят коммерческую картину шире и меньше связаны позиционными инструкциями. Привлечение нейтрального посредника — Медиация в корпоративных спорах — недооценённый инструмент. Нейтральный посредник помогает сторонам выйти из позиционного противостояния и сфокусироваться на интересах. В санкционных ситуациях это особенно эффективно, когда обе стороны понимают, что судебный путь невыгоден, но не могут самостоятельно сдвинуться с мёртвой точки. Медиация занимает 2–8 недель против 12–24 месяцев арбитража. Разделение пакета — Если общее соглашение недостижимо — договориться по части вопросов. Зафиксировать то, в чём стороны согласны (например, приостановка штрафов на 60 дней), и отложить спорное (распределение убытков). Частичная договорённость снижает напряжение и создаёт основу для продолжения диалога.
Анализ ситуаций, с которыми работает The Dialogues, показывает несколько устойчивых паттернов ошибок. Делегирование переговоров юристам без переговорной стратегии. Юрист защищает правовую позицию, но не управляет коммерческими отношениями. Если переговоры ведёт только юридическая команда, они нередко заходят в позиционный тупик — каждая сторона «окапывается» в своей правовой трактовке. CEO должен задать переговорную рамку: что важнее — выиграть правовой спор или сохранить контрагента? Форс-мажор как первая реакция, а не последний аргумент. Многие компании немедленно рассылают форс-мажорные уведомления, не оценив, можно ли исполнить обязательство альтернативным способом. Это закрывает переговорное пространство и нередко провоцирует зеркальный ответ — контрагент тоже объявляет форс-мажор и прекращает диалог. Переоценка правовой позиции. «У нас железный форс-мажор» — опасная установка. Суды и арбитражи оценивают каждую ситуацию индивидуально, и то, что кажется очевидным форс-мажором, может не быть признано таковым. Переговорное решение даёт определённость; судебное — нет. Игнорирование репутационного измерения. Санкционные ситуации часто становятся публичными — через отраслевые сети, через партнёров контрагента. То, как компания ведёт себя в кризисной ситуации, формирует репутацию на рынке на годы вперёд. Агрессивная позиция в переговорах может выиграть один спор и закрыть десять будущих сделок.
Часть форс-мажорных переговоров CEO может вести самостоятельно — особенно если речь идёт о небольших контрагентах и стандартных договорных конструкциях. Но есть ситуации, где цена ошибки слишком высока для самостоятельного ведения. Профессиональная поддержка критична, если: Сумма обязательств под угрозой — от 50 миллионов рублей · Контрагент — стратегический партнёр, потеря которого критична для бизнеса · Переговоры ведутся одновременно с несколькими контрагентами с разными позициями · Контрагент уже привлёк внешних юристов и перешёл к формальным претензиям · Ситуация затрагивает цепочку субконтрагентов и требует координации нескольких переговорных треков В таких ситуациях deal coaching помогает выстроить переговорную стратегию до первого контакта с контрагентом, а co-negotiator — профессиональный переговорщик за вашим столом — снижает риск эмоциональных решений и позиционных ошибок в момент, когда давление максимально.
Нужно ли направлять официальное уведомление о форс-мажоре, если переговоры идут конструктивно? — Зависит от договора. Если в нём прописан конкретный срок уведомления (например, 10 или 30 дней с момента наступления обстоятельств), нарушение этого срока может лишить вас права ссылаться на форс-мажор в суде. Поэтому параллельно с переговорами юристы должны отслеживать договорные сроки. Уведомление можно направить «без ущерба для переговоров» — с сопроводительным письмом, поясняющим, что стороны ведут конструктивный диалог. Что делать, если контрагент — иностранная компания и применимое право — не российское? — Переговорная логика остаётся той же, но правовая база меняется существенно. В английском праве, например, доктрина форс-мажора работает иначе, чем в российском — она требует прямого указания в договоре и толкуется узко. В таких ситуациях критически важно до начала переговоров получить заключение юриста по применимому праву. Переговорная стратегия строится с учётом реальных правовых рисков, а не предположений о том, «что должно работать». Как вести переговоры, если санкции введены против нашей компании напрямую? — Это принципиально иная ситуация. Если компания попала в санкционный список, контрагенты сами оказываются под риском вторичных санкций за работу с вами. Переговоры в этом случае начинаются с признания этого факта и предложения схем, которые минимизируют риск для контрагента: работа через незатронутые юридические лица, изменение структуры сделки, привлечение посредников. Без юридического сопровождения и, нередко, без профессионального переговорщика такие переговоры вести крайне сложно. Читайте также: Ключевой клиент обанкротился — как минимизировать потери · Рейдерская атака — первые 48 часов · Репутационный кризис — переговоры с пострадавшей стороной · Партнёр вывел деньги из компании — что делать прямо сейчас · Партнёр блокирует решения — как выйти из deadlock
The Dialogues помогает собственникам и руководителям вести переговоры увереннее — через регулярную практику в малых группах и профессиональное сопровождение в конкретных ситуациях. Если вы сейчас в середине форс-мажорных переговоров с контрагентами — deal coaching поможет выстроить стратегию, co-negotiator встанет рядом за столом. Формат, расписание и условия: dialsclub.com или info@dialsclub.com.